Katherine Kinn (katherine_kinn) wrote,
Katherine Kinn
katherine_kinn

Category:

Еще про Марс

Название: Здесь было море
Автор: Альвхильд
Примечание: навеяно "Красной звездой" и "Тремя принцессами" starswordа


Посвящается Ли Брэкетт


Пески Марса. Рыжие, серые, черные. Ветер гоняет пыль — атмосфера слишком разреженная, слишком тонкая, так что никаких песчаных бурь, только пылевые вихри. Камни — угловатые и округлые, уступчатые скалы. Свидетельство того, что когда-то тут текла вода — только морские отложения дают такой рисунок на откосах... Здесь было море — когда-то давно, в те времена по Земле еще топали динозавры, а теперь вот потомок мелкого теплокровного зверька, похожего на крысу, топает через марсианские пески по берегу высохшего моря.
Что-то не так с этой планетой, думает он. Были тут города, моря и каналы — куда все делось?
Как в старом фантастическом романе: герметичный костюм, почти скафандр, ранец со снаряжением, обломок дюралевого шеста в руке — чтобы не вляпаться в зыбучку, последний баллон кислорода. И карта. Снимок неважного качества, сделанный спутником. К сожалению, спутника уже нет, разбит случайным метеором, а другой на ту же орбиту запустят нескоро.
Человек оглянулся. С этого места краулера было не видно, и ареодезический знак было не видно, но связь работала, краулер слал сигнал каждые полчаса. Карта... ах да. Карта. На которой различим узкий залив и изломанные линии лабиринта — так выглядят с орбиты марсианские города. Только фундаменты стен, иногда их фрагменты. Гладкий, без швов камень. Всегда — лабиринт, сходящийся к центру.
Как они выглядели, строители городов? Неизвестно.
О фундамент первой стены он спотыкается.
Здесь есть стены — и чем ближе к центру, тем они выше. Человеку мерещится, что это не стены растут, закрывая небо, а он становится меньше. Он встряхивает головой, отгоняя наваждение. Вот песок, вот камни, — размеры их неизменны.
За поворотом открывается центральная площадь. Башмаки скользят, человек едва удерживает равновесие. Под мелким песком и пылью стеклянистая поверхность. Неровная, словно стекло застыло натеками и мелким волнами. Человек расчищает участок у края. Край неровный, и похоже, что это сплавленный песок. Когда-то тут полыхало пламя, плавящее камень. Любопытно — искусственное или естественное? Естественному взяться неоткуда. Дальше песка нет, только слегка выпуклая поверхность стеклянистой линзы. В ее темной глубине видны смутные тени. Опустившись на колени, человек смотрит в глубину.
...Левиафан всплывает из темных глубин, следом за ним торопится стайка острозубых ихтиотварей. Они плывут не следом, а сбоку — из распоротого бока левиафана истекает розоватая струя, ихтиотвари наводятся по ней прямо на рану, они догоняют эту огромную тушу, вцепляются в края раны, отрывают куски бледной плоти. Они проникают в тушу все глубже, и, наконец, левиафан перестает двигать плавниками и повисает в толще моря, которого больше нет...
...Люди идут — рядами, колоннами. Не совсем люди, конечно — не забываем, предок человека еще ворует яйца у динозавров, владык белой звезды, что видна над здешним горизонтом даже днем. В щелях забрал видны раскосые глаза, сплошь темные, без белка. Блестят круглые шлемы, вспухают белые султаны взрывов. Рушится стена великого города. Льется кровь на его широких проспектах, в садах и дворцах — багровая кровь, не человеческая. Наблюдатель смеется, облизывая пересохшие губы — кто сказал, что высокая и утонченная цивилизация обязательно гуманна? Из истязаний живых существ тоже можно сделать искусство, можно наслаждаться, насилуя мужчин и женщин, упиваться криками детей, с которых снимают нежную кожу, чтобы сделать из нее изысканное одеяние.
Ветер листает страницы серебряных книг на пепелище, под ногами распятых на обгорелых стенах мудрецов и прекрасных танцовщиц со вспоротыми животами, из которых вываливаются кишки. Юркие ящерицы выедают мозг из их черепов, лакомятся запекшимися глазами — вот и вся мудрость, вот и вся поэзия...
Человек отрывает тяжелую голову от неровной поверхности. Там — темнота. Ничего нет. Внутри шлема горит красным индикатор. Кислород, конечно. Точка невозврата. Краулер отвечает на запрос все тем же кодом, который означает “двигатель неисправен”.
Стены — гладкие, серые, округло обтесанные временем, смыкаются, отсекая выход.
Кто-то трогает человека за плечо.
Они невысоки ростом, тонки в кости, и огромные глаза над закрывающими лица вуалями — нелюдские, сплошь темные, без белка.
Небо внезапно делается из рыжего бледно-голубым, и тяжелый порыв ветра ударяет в грудь по-настоящему.
Человек подносит руки к вороту и отщелкивает застежки шлема.
Воздух пахнет морем, солью, у него привкус крови — человек подносит руку к губам, и на перчатке остается красный мазок. Кровь идет носом, кровь на лопнувших от жажды губах.
Эти, в вуалях, идут прочь из лабиринта. И человек следует за ними. Стены понижаются, и за ними нет горизонта — море сливается с небом, земля кончается рыжей полоской под ногами.
На другом берегу узкого залива сверкает город, как драгоценный камень — горят серебряные кровли и золотые шпили, ослепительно сияют белые стены Валкиса, города городов, и он точно такой, как в тех книгах, которые человек читал в детстве. И там, за близким горизонтом, за зелеными морями и черными скалами в красных пустынях, высятся Кушат, Джеккер и Барракеш, Кхондор и Каэр-Дху...
...И ты увидишь их все, и поплывешь под синим парусом по морям Марса, прямо к Цитадели, что не зря зовется Цитаделью Утраченных Лет...
Человек покачнулся и упал навзничь. Солнце, яркий маленький диск в подернутом рыжей дымкой темном небе Марса, отражалось в его незрячих глазах. Пыль оседала на коротко стриженых волосах, на лице, налипла на кровавые дорожки, тянувшиеся от ноздрей. Шлем выпал из руки и откатился к краю центральной площадки лабиринта. Внутри зеркального стекла высвечивался зеленый огонек — это замерший в восьми километрах краулер подавал свой код.

— Почему они снимают шлемы? — спросил спасатель в оранжевом нагруднике поверх скафандра. — Этот уже четвертый.
— Не знаю, — ответил его товарищ, глядя, как робот укладывает запакованное в капсулу тело в багажник.
— Я прослушал запись из его шлема, — сказал первый. — «Это Валкис, я вижу стены Валкиса».
— Бред какой-то.
— Предыдущий, из второго города, помнишь, говорил о какой-то Соацере...
— А про Гелиум никто не говорил, случайно?
Первый покачал головой.
Крохотное марсианское солнце горело над пустыней, и пылевые вихри курились над песками Марса.


URL записи
Tags: ad astra, Марс, НФ, текст
Subscribe

  • (no subject)

    "Люцифераза" Хелависы под соответствующий альбом - совсем не то же самое, что без музыкального сопровождения. Во-первых, никакая это не НФ и даже не…

  • Шкала Матяха

    Давным-давно в конференции ФИДО ru.fantasy попалась мне вот такая шкала оценки для книг: [19 Hоя 1999 (Пт) 16:30] Anatoly Matyakh ==> Dmitry…

  • Как написать бестселлер

    В середине 1980-х сценарист Кристофер Воглер сел и написал небольшую методичку для сценаристов по мотивам кэмпбеловского "Героя с тысячей лиц". Ну…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments