Katherine Kinn (katherine_kinn) wrote,
Katherine Kinn
katherine_kinn

Categories:

Троя

Стандартный зачин: мы с Иллет пошли в кино...

О чем фильм? да. собственно о том же, о чем "Илиада" - "Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына..." и "Так погребли конеборного Гектора тело".
Не эпос. Не надо путать мифоисторический роман (или фильм) с эпосом. "Троя" соотносится с "Илиадой" примерно так же, как "Тезей" Рено с исходным мифом. Мир богов стоит незримо за героями, и они вольны принимать его в расчет или нет.

Господа пуристы! Отвлекитесь на пять минут от "Илиады" и загляните в эллинистическую лиетратуру. Или в трагедии. или во всякеи пьесы-оперы 17-18 века - "Ифигения в Авлиде", "Андромаха" и так далее, все эти Расины, Корнели и наши вполне современники Ануи. Аную можно грузить Андромаху, Кассандру и прочих современным мироощущением и менталитетом. вплоть до политической лексики, а создателям "Трои" - нельзя? Да почему бы это? Вам что, пообещали экранизировать эпическую поэмищу, из которой вся античная культура, а потом еще вся европейская культура почти три тысячи лет таскала по кусочку? Не вижу в титрах фильма объявления о том, что это ЭКРАНИЗАЦИЯ "ИЛИАДЫ".
Не вижу там и эпичности - а вот то сочетание "реализма" и мифа, которые характерны для мифоисторического романа - вижу.



Итак, троянское посольство в Спарту. Все замечательно, и тут юный троянский царевич Парис влюбился по уши в царицу Елену. А она в него. И она с ним сбежала.
В мифе Елена - дочь Зевса и спартанской царицы Леды, жены Тиндарея. Это к Леде Зевс летал на свидание в виде лебедя. Результатом были две пары близнецов - Елена и Клитемнестра, Кастор и Полидевк. Причем Елена и Полидевк - дети Зевса, а Клитемнестра и Кастор - Тиндарея. Хм, странно, а ведь и у Геракла был брат-близнец Ификл, сын Амфитриона... Какая-то дикая архаика, при которой первый из близнецов считается ребенком от бога. А в Спарте правят, получается, мужья цариц... так что неудивительно, что к полубогине Елене сватались абсолютно все греческие герои и полубоги. Муж Елены получал Спарту, божественную жену (а с ней благоволение ее олимпийского родителя) и еще много всего. Сватовство чуть не кончилось всеобщей дракой, если бы не хитроумный Одиссей, который придумал клятву женихов. в результате Елена выбрала Менелая, брата микенского царя Агамемнона из проклятого рода потомков Тантала. А впрочем, у какого героя не было в роду или лично проклятия-другого? Клятва была нужна еще и затем, чтобы на бедолагу Менелая не ходили войной все подряд ахейские цари с целью отнять жену и все остальное. Вот только приамовы сыновья в сватовстве не участвовали, а Парису на голову свалились три богини, спорящие о красоте... В результате Афродита ручкой царственно махнула - и прекрасная Елена сбежала с Парисом, прихватив золото и священные предметы. Что равносильно краже палладия.
В фильме этого нет. Там просто Елена, которую выдали за царя Менелая, влюбилась и сбежала.

Показывать за фасадом высоких слов банальные и грязные политические причины - уже такое общее место, что я не буду останавливаться на интриге Агамемнона.
Поговорим о героях. В античном смысле слова, когда герой - это потомок бога. Там все сплошь такие, но многие, как Агамемнон и Менелай, не задумываются над делами богов. Осознают их присутствие немногие - Одиссей, Ахилл, Брисеида. И Гектор.

Ахилл - полубог. Его мать Фетида возникает у берега, по колено в воде. Она собирает ракушки на ожерелье. Ничего от античной статуи, от неземной красоты - немолодая женщина с проседью в русых волосах. Странно, не по-человечески бесстрастная - страсти богов не проявляются мимикой и голосом, как у людей. Счастье и забвение - или вечная слава и ранняя смерть. Она знает судьбу своего сына, и он знает, что выбор этот нельзя будет изменить. Ахилл нечеловечески одинок. Он - воплощенная война и доблесть, как воплощают в себе свои функции боги. Но он всего лишь герой, и его сердцу дороги два человека во всем свете - юный побратим Патрокл и Одиссей. Одиссей понимает Ахилла, как Ахилл не понимает сам себя. Ахилл станет человеком, плача над телом Гектора, называя его братом. Не любовь к Брисеиде изменит его, а вот это осознание общности с другим человеком. С этого момента он знает час своей смерти, как узнал его Гектор, сняв шлем с поверженного и увидев лицо Патрокла. Но в гибели он идет один, отослав свою дружину. Герой одинок и в смерти.
Ахилл знает пути богов. Он с ними в личных отношениях. Но он все же слишком человек, чтобы понимать их. Аполлон не поразил его в тот миг, когда он снес голову золотой статуи у входа в храм. Аполлон разит чумными стрелами ахейцев - но Ахилла поразит стрела Париса.

Девизом Гектора можно было бы поставить "Солдаты будут сражаться, и боги даруют им победу". Многие в отзывах о фильме говорили, что Гектор не верит в богов. Это не так. Он просто знает, что воля богов вершится руками смертных. Поэтому когда Приам полагается на богов, не полагаясь на людей, Гектор видит залог поражения.
А боги действуют через людей - и стрелу царевича Париса направляет сам Аполлон...
Кстати, странно слышать и читать - "Бэрд Питт неубедителен. Блум ничего не играет, смазливый сопляк..." и так далее. Забудьте имена актеров, смотрите на Одиссея, Приама, Ахилла и Париса. Парис не ровня брату-воину, не ровня опытному Менелаю. Он боится смерти - но его, а не Менелая выбирает Елена. Не безупречного героя, доблестного воина, а защитника Гектора любит Андромаха. И Брисеида пытается разглядеть в Ахилле человека, и это человек в нем предсмертным напутствием говорит ей - иди, живи... И Одиссея, войной не тешащегося, ждет Пенелопа на маленьком острове, в своем козьем царстве.
Парис проигрывает бой Менелаю, он боится. Но все же возвращается подобрать отцовский меч. Меч - не его оружие, и Парис отдает его Энею. Он - лучник, он наследник царского рода, которому покровительствует Аполлон Стрелометатель. И это он завершает круг мести, убивая неуязвимого Ахилла...

Противостояние Гектора и Ахилла - это противостояние Дома и Войны. У Ахилла нет дома, мать является к нему не выходя из моря, брат - названный. Он один перед небом и миром. Он вождь, над которым нет царей. Агамемнон презирает его - и боится. Ему Ахилл непонятен. Нельзя сказать, что Ахилл не знает цены жизни и смерти. Он знает. Он даже пытается это объяснить Патроклу, который, как и Парис, еще не знает, что бой - не военная игра с мечом и копьем, а пир смерти. Но не может. Он не Гектор, он не знает страха.

У Гектора есть город, есть отец, жена, сын... Ему есть что защищать. Он - защитник. Его смерть знаменует падение Трои. И Приам, царь этого города, принимает единственную причину поступка Париса - любовь. Для него это оправдание.

Как воины они равны. Но Гектор - смертный, ему не устоять перед не знающим усталости полубогом.
В "Илиаде" Ахилл яростен и горяч. Здесь - холоден. Он с усмешкой глядит на царей, кланяющихся Агамемнону. Ему не нужны царские алые одежды, шитые золотом - умеющий видеть и так увидит, КТО перед ним, а остальные Ахилла не интересуют. Он спокойно говорит Гектору в первой стычке, в оскверненном храме Аполлона: "Иди домой, к своим близким. Сегодня мы не будем биться. Еще не время."
Но смерть единственного человека, которому Ахилл испытывает хоть какие-то чувства, взламывает его разум. Ахилл непривычен к боли утраты. Убив Патрокла, Гектор убил и его - только смерть отложена. Потому что жить без любви хоть к кому-то - невозможно. А жить с раной в душе Ахилл не умеет. И горе его выражается не по-человечески - "Льву не о чем договариваться с человеком!" Тому льву, который ходит вокруг и ищет, кого бы пожрать... Смерти. И надругательство над телом повреженного врага - попытка мести, не утоляющая боли.
А потом приходит Приам... И осколки божественности осыпаются...

И дальше остается только цитировать Честертона:



"Неподалеку от Ионийского берега, напротив Крита и малых островов, был городок, который в наши дни сочли бы, вероятно, огороженной деревней. Он назывался Илион, называли его и Троей, и это имя никогда не исчезнет с Земли. Поэт, возможно, нищий, неграмотный певец, которого предание считает слепым, сложил поэму о греках, напавших на этот город, чтобы отвоевать прекраснейшую в мире женщину.

Нам кажется выдумкой, что прекраснейшая в мире женщина оказалась именно в этом городке, но лучшую в мире поэму сложил человек, который не знал ничего, кроме таких городков. Говорят, поэма эта появилась в конце древнейшей культуры; если это верно, я очень хотел бы видеть эту культуру в расцвете.

Наша первая поэма могла бы остаться единственной. Первое слово человека о его земной доле, увиденной поземному, могло бы стать последним. Если мир сползет в язычество и погибнет, последний из живых может перед смертью прочитать «Илиаду».

Однако в великом откровении античного человека есть черта, которой еще не отвели достойного места в истории. По-видимому, поэт (и, несомненно, читатель) сочувствуют скорее побежденным, нежели победителям. Именно это подхватила традиция, когда иссяк поэтический источник. В языческие времена Ахилл был почти полубогом, потом его почти забыли.

Но слава Гектора крепла с течением веков, имя его носил рыцарь Круглого стола, меч его легенда вложила в руки Роланда, одарив оружием побежденного беду и славу поражения. В герое Илиона заложены все поражения, через которые прошли потом наши народы и наша вера, — те сотни и тысячи бед, в которых наша слава.

Рассказ о гибели Трои не погибнет, ибо мир огласился его эхом, бессмертным, как наше отчаяние и наша надежда. Маленькая мирная Троя могла веками стоять безымянной. Сломленная Троя погибла, и миг ее гибели остался жить навеки; пламя разрушило ее, а пламя не сожжешь. Так было с городом, так было и с героем — из древнего сумрака проступают очертания первого рыцаря. В самом его прозвище — пророчество.

Мы говорили о рыцарстве, о славном союзе коня и человека. За много веков его предвосхитил грохот Гомерова гекзаметра и длинное, словно бы скачущее слово, которым завершается «Илиада». Единение это сравнимо только со священным кентавром рыцарства. Но не только потому отвожу я в нашем кратком рассказе так много места объятому пламенем городу.

Такие города стали священными, и пламя их побежало по берегам и островам Северного Средиземноморья, по высокой ограде маленького мира, за который умирали герои. Город мал, потому гражданин — велик. Среди бесчисленных изваяний Эллады нет ничего прекрасней свободного человека. Лабиринт огороженных деревень зазвенел плачем Трои.

Легенда, придуманная позже, но никак не случайная, говорит, что троянские беженцы основали республику на италийском берегу. В духовном смысле это правда; именно таковы корни республиканской добродетели. Тайна чести, родившаяся не из гордыни Вавилона или Египта, засверкала, как щит Гектора, вызывая на бой Азию и Африку.




А все же боги сдержали слово, и Ахилл обрел вечную славу, и слепой аэд начал свою бессмертную поэму его именем и о нем - "Гнев, богиня, воспой, Ахиллеса. Пелеева сына..."
Tags: кино
Subscribe

  • (no subject)

    "Люцифераза" Хелависы под соответствующий альбом - совсем не то же самое, что без музыкального сопровождения. Во-первых, никакая это не НФ и даже не…

  • Борьба с Вин10 завершена!

    Я поставила десятые винды, Professional. Процесс был захватывающим. Да, nasse, я полностью осознаю твое отношение к этим интерфейсам!…

  • "Дело железа"

    Это четвертая и последняя из повестей о карме цикла "В час когда Луна взойдет". Действие происходит во время русско-японской войны, и господин Уэмура…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • (no subject)

    "Люцифераза" Хелависы под соответствующий альбом - совсем не то же самое, что без музыкального сопровождения. Во-первых, никакая это не НФ и даже не…

  • Борьба с Вин10 завершена!

    Я поставила десятые винды, Professional. Процесс был захватывающим. Да, nasse, я полностью осознаю твое отношение к этим интерфейсам!…

  • "Дело железа"

    Это четвертая и последняя из повестей о карме цикла "В час когда Луна взойдет". Действие происходит во время русско-японской войны, и господин Уэмура…